Кэнта, Рёдзи и Такума — три самых никчемных члена якудза-семьи за всю её историю. Они не грабили банки и не крышевали бизнес — они просто постоянно лажали. Забывали забрать деньги у должников, путали адреса важных встреч, однажды случайно спалили склад с контрабандой, перепутав окурки с предохранителями. Босс терпел, потому что руки не доходили. Но когда парни умудрились провалить задание, которое должно было перекрыть все их прошлые косяки, терпение лопнуло.
Их вызвали в кабинет без свидетелей. Босс сидел в темноте, курил и смотрел на них как на тараканов, которых наконец-то пришла пора травить. Варианта было два. Первый — красивый, самурайский: сеппуку. Живот вспороть, честь сохранить, имя не опозорить. Второй — Таиланд, полная смена пола, год жестких тренировок и карьера поп-идолов в женской группе. Троица переглянулась. Труп — он и есть труп. А так хоть призрачный шанс остаться в живых.
Таиланд они запомнят плохо: больницы, операции, бесконечные врачи и чувство, что они продали душу дьяволу, но хотя бы не дьяволу со священным мечом. Дальше были тренировки. Хореографы с кулаками вместо рук, педагоги по вокалу, которые драли глотки громче, чем они когда-то драли глотки в разборках. Диеты, от которых хотелось выть, танцы до кровавых мозолей, бесконечные съемки и позирование.
Они выжили. Они вышли на сцену. И мир перевернулся.
Публика сошла с ума. Билеты на их концерты сметали за минуты, альбомы рвали чарты, фанатки дежурили под офисом. Трое бывших бандитов, которые мечтали только об одном — смыть грим и нажраться саке в одиночестве, вдруг стали суперпопулярны. И вот тут начался настоящий ад.
Потому что быть звездой, когда у тебя за спиной якудза, татухи, которые нужно прятать под тональником тоннами, и прошлое, которое нельзя светить ни при каких условиях — это хождение по минному полю. Любая случайная встреча со старым знакомым, любой журналист, который копнет глубже, любой фанат, который узнает правду — и всё. Конец карьере, а скорее всего, и жизни. Потому что босс ясно дал понять: если их раскроют, он лично проследит, чтобы второй вариант уже не предлагали.
Но самое смешное и страшное происходит потом. Они начинают чувствовать. Впервые за долгое время. Зрители, которые искренне любят их за то, какими они стали (или какими притворяются), коллеги по сцене, которые не знают правды, но тянутся к ним, и даже странное чувство собственного достоинства, которое вдруг просыпается, когда они слышат, как зал скандирует их новые имена. Внутри троих мужиков, запертых в телах поп-див, начинается жестокая битва. Они ненавидят себя за то, что им это нравится.
